ВСЕ АВТОРЫАБВГДЕЁЖЗИКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЭЮЯ

Стихотворение
ИЗ ПОВЕСТИ "МОДЕСТ ПРАВДИН, ИЛИ ТЕРПИ КАЗАК - АТАМАН БУДЕШЬ"
Масальский К. П.

слушать стихотворение

к сожалению аудио записей стихотворения ИЗ ПОВЕСТИ "МОДЕСТ ПРАВДИН, ИЛИ ТЕРПИ КАЗАК - АТАМАН БУДЕШЬ" пока нет...

читать стихотворение

СОВЕТНИК

Возможет ли поэзии резец
Изобразить Елагинский дворец,
Когда он, месяца лучами освещенный,
В кристалл Невы глядяся голубой,
Любуется собой?
Решеткой легкою, как блондой, окруженный,
Вокруг дворца прелестный виден сад,
Где ветерок разносит аромат,
Над рядом цветников порхая;
Где извилась дорожка золотая
По изумрудной мураве.
Здесь лестница спускается к Неве,
Там яхта, золотом блистая,
Гордится флагом: два крыла
Чернеются на нем двуглавого орла.
Звук музыки умолк; в саду редели
Толпы гуляющих; все тянутся домой.
Вот лавочник с дородною женой,
Вот нищий в фризовой шинели
И франт в плаще; за ним мастеровой.
Мелькают дрожки и кареты,
Идет квартальный, там кадеты,
Там дальше блещут эполеты,
Там шляпки, и чепцы, и пестрота, и смесь;
Всего же более везде встречаешь спесь.
Елагин опустел; лишь на скамье сидели
Два чудака.
Два длиннополых сюртука
Их от росы холодной грели.
Вот встали со скамьи, идут;
Уж миновали пруд
И через мост прошли. Дорожкой меж акаций
Спешат они достигнуть Колтовской,
Под кров смиренный и простой,
Где с музами хозяин, как Гораций,
Спокойно век проводит свой.
Советником в Палате уголовной
Модест Правдин служил.
Не выгоды, не блеск пленял его чиновный:
Он лести не терпел, душою не кривил.
Честь, долг, любовь к царю, закон и польза ближних
Руководили им. Он сильным не спускал
И не теснил, в угоду высшим, нижних;
В нем правый верную защиту обретал.
Уж много раз и клевета, и злоба
Искали гибели его, -
Он не страшился ничего
И чести дал обет не изменить до гроба.

ТУЗ

Подробно вам описан дом,
Наш снисходительный читатель,
Но вам хозяин не знаком.
Уж он теперь не тот мечтатель
И ветреник, что прежде был;
Давно с большим простился светом,
Науки страстно полюбил
И сделался анахоретом.
Прошло лет десять с той поры,
Как он пустился в вихорь света
С порога университета.
Бывало, знал одни обеды да пиры
И не сходил долой с паркета.
Еще в младенчестве лишился он отца
И матери; был дяде всем обязан,
И к старику всегда, как сын, он был привязан.
У Богатонова купца
Случилось Правдину однажды быть на бале.
Досыта навертевшись в зале,
Он вышел отдохнуть в диванную. Кипел
Давно там жаркий бой. В руке дрожащей мел
Разнообразные узоры
Чертил на зелени полей,
И двигались по ним холмы и горы
Червонцев и рублей.
Там на одном столе налево и направо
Листочки падали. Банкир торжествовал.
(Уж тысяч сто он наиграл.)
"Валет убит? Ну браво!
В четвертый только раз!
Но, господа, уж третий час,
Пора бы кончить. Иль, пожалуй,
Еще мечу! Я, право, добрый малый!"
Меж тем бледнее мертвецов
Вокруг стола сидел кружок купцов
И разных игроков, гражданских и военных,
С унылым видом побежденных.
Горели жадностью и злобой их глаза.
Правдин для шалости поставил на туза
Целковый. Банкомет, отдвинув прочь, прибавил
"Я важных сумм не бью".
Уколотый Правдин пятьсот рублей поставил.
"Прошу вас карту бить мою".
"Модест! Ну что б теперь твой дядя
Сказал, на эту глупость глядя? -
Шепнула совесть Правдину. -
Лишь жалованьем жить, и ставить
Пятьсот рублей, и на одну!..
Но от дурачества тебя уж не избавить".
И вот Правдин, с волненьем тайным
На карты устремя глаза,
Нетерпеливо ждет туза.
Идут порядком обычайным
Валеты, дамы, короли
И движут по столу рубли.
Туз взял! Пятьсот рублей в кармане.
"Но лучше уголок загнуть", -
Корыстолюбие успело тут шепнуть.
В каком-то гибельном тумане
Рассудок Правдина. Как будто бы сквозь сон,
За картой карту ставит он.

Уж десять тысяч взял он пленных.
Дрожит, бледнея, банкомет.
"Ужель для выгод ты презренных
Забудешь честь твою? Нет, нет!" -
Заговорила громко совесть
В душе высокой Правдина. -
Хоть в этом месте наша повесть
Не всем покажется верна,
Однако ж то известно точно
(Придет же этакой каприз!),
Что вдруг на даму весь свой приз
Правдин поставил, и нарочно,
Чтоб проиграть. Но, как ни бился,
Не мог он проиграть никак,
И до того догорячился,
Что целый банк сорвал, чудак!

КАПИТАН

Правдин выходит в зал.
Там был уж прямо пир горою!
Шампанское лилось рекою;
Хозяин казачка в восторге заплясал
С каким-то полновесным кумом.
Весь пол дрожал.
С ужасным, нестерпимым шумом
Им аплодируют. Чуть не оглох Правдин,
И спасся в отдаленный
Покой, где был один
Какой-то офицер. Он, в мысли погруженный,
Стоял, опершись о камин.

Правдин

Вы, верно, удалились
Сюда, как я же, отдохнуть?

Офицер

Да. Слишком уж развеселились!
Здесь поспокойнее. Притом ужасно грудь
Теснит.

Правдин

Конечно, простудились.
Однако ж очень вы бледны.
Совет бы мой: скорей в постелю,
Да выпить бузины.

Офицер

О, ничего! Меня не будет чрез неделю,
Мы умереть должны ж когда-нибудь.

Правдин

Помилуйте! Беда великая, что грудь
Болит! К чему так мрачно мыслить!
Одна лишь смерть на свете есть,
Болезней же не перечислить.
Позвольте мне узнать, с кем я имею честь...

Офицер

Мечинский, капитан.

Правдин

Мне было бы приятно,
Когда б доверенность мог вашу заслужить.

Офицер

Я уж сказал, что, вероятно,
Недолго мне осталось жить.

Правдин

Вы удивляете меня. Чистосердечность,
Наверно, вас не оскорбит:
Мне в том ручается ваш благородный вид.
Шагнуть охота ваша в вечность,
По чести, мне смешна.

Офицер

Конечно, я смешон. Но если б глубина
Моей души могла вам быть видна,
Меня жалеть бы стали.

Правдин

Ах, как желал бы я,
Чтоб с вами были мы давно уже друзья
И чтобы мог я вас избавить от печали.

Офицер

Со мной умрет печаль моя.
Смерть прекратит мое страданье!..
Благодарю за доброе желанье!
Но поздно... кончено!.. Прощайте!.. Мне пора.

И с чувством Правдину пожал Мечинский руку,
Как бы прощаясь с ним на вечную разлуку.
Правдин задумался. Вот слышит со двора
Стук дрожек. Сердце в нем забилось
И сострадание живое пробудилось.
Невольно он вскочил и отворил окно,
Исполненный какого-то волненья.
На улице всё тихо и темно;
Лишь несся дрожек стук из отдаленья.

СВИДАНИЕ

Пробило шесть часов на шпице крепостном,
А уж Правдин нашел тот дом,
Где жил Мечинский. В дверь стучится
И сквозь нее он с денщиком бранится.
"Какого лешего так рано принесло?
Еще не рассвело!" -
Ворчит за дверью бас. "Да отвори, проклятый!"
И с заспанным лицом встречает Правдина
Аршина в три солдат усатый.
"Что, дома капитан?" - "Вот на!
Да он, я чай, еще в постеле".
"Мне нужно говорить об очень важном деле", -
Сказал Правдин - и прямо в кабинет.
Спит, сидя у стола, Мечинский за бумагой;
На креслах близ него лежит под шпагой
С курком взведенным - пистолет.
Лице уснувшего изображает муку.
И на плечо тихонько руку
Модест ему кладет. Открыл глаза он вдруг.

Правдин

Мечинский! Здравствуйте! Ваш друг
Пришел утешить вас в печали.
Я знаю всё, мне всё пересказали.

Мечинский

Всё знаете? Зачем же вы ко мне?
Когда вам всё уже известно,
То я прошу меня оставить в тишине.
Шутить теперь со мной довольно неуместно.

Правдин

Я не шутить пришел, я вам пришел помочь.

Мечинский

Уж не советами ль? Довольно надавали!
Я счастлив был! - Друзья меня ласкали.
Я гибну! - Все подальше прочь.

Правдин

Скажите мне: вы проиграли...

Мечинский

Ну, проиграл! Какое дело вам?
Ответ за то не вы, я дам.
Узнайте ж всё: именье полковое
Я также проиграл,
Оставьте же меня в покое, -
Три ночи сряду я не спал.
Ну, что ж еще? Иль упрекать хотите?

Правдин

Вот весь ваш проигрыш. Возьмите,
И не меня - творца благодарите!
Любви ко ближним он
Установил закон.

Как будто громом поражен,
Окаменев от изумленья,
Мечинский устремил глаза на Правдина.
И сильно грудь его вздымалась, стеснена
Порывом чувств и умиленья.
Вдруг слезы у него рекою полились,
И оба бросились в объятья
И крепко, крепко обнялись!
Нет, никогда и братья,
Из детства дружные, не обнимались так,
Расставшися в сраженьи
И снова свидевшись, когда бежит уж враг
И русское "ура!" несется в отдаленьи.

ОСЕНЬ

Настал сентябрь. Гулянья опустели:
То мелкий сыплет дождь, то холодно, то град!
Крестовский, Каменный и Строганова сад
С Елагиным осиротели.
Давно ли нас пленяла там
Эфирная одежда дам,
Давно ль? Не будет и недели!
Теперь... увы! По самым тем местам
Нет ходу без галош, без зонтика, шинели!
Так пусто, скучно всё, хоть плачь!
Все потянулись в город с дач;
Вдоль Карповки и Черной речки
Закрылись ставни. Блещут свечки
В окошках изредка. Туманно фонари
Лишь от дождя на лужах пузыри
Да грязь на улицах пустынных освещают.
И тишина везде! Собаки только лают.
Читатель, верно, спросит нас:
Зачем в столь поздний час
И в дождь его мы затащили
Невесть куда!
Нас леший обошел - вот в чем и вся беда!
Невольно мы с дороги своротили;
Возьмем извозчика и в город поскорей!
Торопимся туда не без причины:
Полковник Остряков звал на вечер гостей, -
Жены его, Sophie, сегодня именины.
Играет музыка. Танцуют экосез.
Подагрин, камергер, с хозяйкой в первой паре
Степенно движется. С ним тут же в ряд залез
Еще его постарей
Полковник отставной,
Тряхнуть решился стариной.
Кто ж это? Угадайте!..
Андрей Ильич Правдин!.. Вот кто-то со звездой,
Вот ротмистр Винд... Но сами досчитайте
Всех остальных.
Какое дело нам до них!
Заметим только то, что в паре предпоследней
С Надеждою Праздин, советник, танцевал.
Вдруг осторожно из передней
Вошел слуга с запиской в зал.
"Приказано отдать немедленно", - сказал
И подал Правдину. Надписано: "секретно".
Он развернул ее и быстро прочитал,
И было на лице смущение приметно.
В карман записку положив,
Он снова весел стал и жив.
Но вскоре грусть опять его преодолела.
Надежда на него внимательно смотрела;
Оттанцевав, спросила у него:
"Вы так задумчивы, - что с вами?"

Правдин


Ничего.
Так, что-то скучно...

Надежда

Грусть приходит без причины
Всегда пред радостью.

Правдин

Дай бог, чтоб было так...
Вы, верно, сердитесь, что в ваши именины
Так скучен я, вандал, чудак...

Надежда

Кто сердится на вас! Но если бы вы были
Не так задумчивы, то, верно б, и других
Вы очень тем развеселили.
Да мало нужды вам до них.

Правдин

Как, право, вы жестоки!
Я, впрочем, заслужил упреки.
Простите, виноват! Я буду веселей, -
Лишь только б котильон начался поскорей!

Оркестр усталый, полуспящий
Давно уж проклял котильон.
Вот граф Пустов, и ловкий и блестящий,
Как Бельведерский Аполлон,
Сидит с Венерой Медицейской,
И с нею провожает он
Всех вальсир_у_ющих усмешкою злодейской.
Очки и черные усы
Гусар Рубакин поправляя
И с дамой светский вздор болтая,
Глядит украдкой на часы.
Барон Леже сидит подальше
И сыплет фразы генеральше.
В восторге, в восхищеньи он,
Что генерал засел в бостон.
Со всеми грасами, с торжественною миной,
Измять бояся галстух свой,
Вот камер-юнкер Штольц летит с княжной Ириной,
Любуясь внутренно собой.
Он думает, что все ему дивятся,
Все вне себя от ловкости его,
Забыв, что ездят все на балы для того,
Чтоб исключительно собою заниматься,
Чтобы блеснуть, чтоб посмеяться,
Посплетничать, пересудить
И скучный вечер так убить,

ГОРЕСТНАЯ ВЕСТЬ

И, возвратясь домой, не думая о сне,
Правдин наедине,
Как бы в жару недуга,
Сто раз читал записку друга
И прижимал ее к устам,
Давая волю течь слезам.

"Убит судьбою я неправой!
Разрушены мои мечты!
Знай, что когда прочтешь мою записку ты,
Мечинский далеко уж будет за заставой.
Прощай, мой милый друг, прощай!
Меня везут в уездный город дальный.
Там скоро кончу век печальный...
Не упрекай,
Что долг тебе отдать я средства не имею:
Я жизнью жертвовал для этого моею, -
В том честию клянусь! Змеянову сказал
Всё, что лишь мог, на поединок звал,
Но он на всё твердил: "Безумство и нелепость!"
Я шпагу обнажил - и отвезен был в крепость.
Он рану вылечил, как слышал я потом.
Я уж сказал, к чему приговорен судом.
Здесь был я поражен еще ударом новым:
Она уже за Остряковым.
Итак, я Софьею забыт!..
Пусть небо счастием ее благословит..,
Но мне напоминают,
Что уж пора пуститься в путь.
Не скрою: слезы мне писать мешают.
Уж не увидимся. Прощай!.. Не позабудь!.."

Сел на софу Модест, и тихо зол целитель,
_Сердец тревожных усмиритель_, {*}
{* "Илиада". Перевод Гнедича.}
Сон сладостный его склонил,
И он записку уронил.

ВЫГОВОР

Прошло с десяток дней.
В палату барина отправя, мел Андрей
Покои, напевая:
"Молодка молодая..."
"Поздравь меня, - я под судом
И должен распрощаться с местом", -
Войдя, сказал Правдин. Андрею будто гром
Отшиб язык. Он только жестом
Свой ужас выразил и стал с открытым ртом.
"Поди ты к дядюшке скорее:
Ко мне его проси.
Да вот еще письмо на почту отнеси".
Правдин любил в Андрее
Простой и откровенный нрав,
И позволял слуге читать нравоученья,
Когда случалося, что барин был неправ.
Придя в себя от изумленья,
Спросил Андрей:
"Какой бессовестный злодей
Вас ввел в беду, Модест Петрович?"
- "Еще не знаю я; наверное, Ничтович,
Мой давний враг. Да, впрочем, я и сам
Доверчив был и откровенен слишком".
- "Вот то-то вы, сударь, ведь говорил я вам!
С моим дрянным умишком
Вернее вас смекнул, что в правде проку нет.
Политикой живет весь свет.
Ну, мне не верили - так немцев и французов
Спросили бы. Они умом-то запаслись
Побольше нас. А вы... вы груздем назвались,
Так, по пословице, извольте лезти в кузов!" {*}
{* Назвавшись груздем, полезай в кузов. Русская пословица.}
- "Поди ж скорей! - сказал Правдин. -
Я груздь, и сознаю теперь свою ошибку".
И долго он, оставшися один,
С печального лица не мог согнать улыбку.

ДОПРОСЫ

Лишь солнце вышло на восток,
Правдин, принарядясь, батистовый платок
Опрыснувши парижскими духами,
К министру в дрожках поскакал
И твердыми вступил шагами
В приемный зал.
Там, нянча грузные портфели,
Докладчики с лицом таинственным сидели;
Но колокольчика серебряного звук
Всех поднял с кресел вдруг,
И камердинер по паркету
Мелькнул чрез залу к кабинету.
Вошел на цыпочках и, появясь опять,
На Правдина взглянул с лицем приятным
И голосом чуть внятным
Проговорил: "Вас приказал позвать".
Модест вошел. "Садитесь, -
С улыбкой ласковой министр ему сказал. -
Вы, верно, удивитесь,
Что вас призвал
Я для допроса.
Что против этого мне скажете доноса?"
Тут встал министр, и, подойдя к окну,
Бумагу взял с него и подал Правдину.
Нет подписи, числа и года.
Написана французским языком;
Она была у нас в руках для перевода,
Здесь сообщим его тайком:
"Всегда быв подданным примерным,
Всегда горя
К святыне олтаря
Усердием нелицемерным,
Сиятельнейший граф, донесть решаюсь вам,
Вам, как опоре твердой трона,
Как исполнителю закона,
О том, что слышал лично сам.
Неверие приметно возрастает
В незрелых молодых умах
И гибелью всеобщей угрожает,
Всех благомыслящих давно волнует страх.
Принять немедля должно меры,
Чтобы столпов не подпилили веры
Ее враги. Из них один,
Советник отставной Правдин,
При мне осмелился над верою ругаться
И над усердьем к ней безбожно насмехаться.
Я истину моих всех слов
Присягой подтвердить готов,
Но с тем, чтоб вам одним был я известен.
В подобном деле ход законный неуместен.
Явяся завтра утром к вам,
Еще бумагу я секретную подам".

Правдин

Противу клеветы позвольте объясненье
Мне вашему сиятельству подать.

Министр

Я вас призвал за тем. Прошу вас написать,
Что можете, в опроверженье.
Садитесь здесь, к столу.

За ширмами он сел.

Камердинер

Барон Ренар, для самых важных дел.

Министр

Проси.

И член триумвирата,
Друг Богатонова, кощей,
Роль вспомнивший свою доносчика-лжесвята,
Начав поклоны от дверей,
Министра удивил своей спиною гибкой
И, не заметя Правдина,
Вручил ему донос с приятною улыбкой.

Министр

Еще на вас бумага подана.
И против этой вы, что можно, напишите.

Модест бумагу взял. Бледнее полотна
Вдруг сделался барон.

Ренар

Ви, граф, мой извините,
Мой так бумага написаль,
Штоби один особа ваша зналь.
Не так, то мне назад бумага мой дадите.


Министр

Нельзя, барон.
Наверно, вам известен тот закон,
Который повелел, чтоб обвинитель
Объявлен был тому, кого винят.
Вы знаете, что я законов исполнитель.
Еще скажу, что вас приговорят
К тому, чему другого подвергали,
Когда бы вы не доказали

Доноса вашего. Не я в том виноват.
А! Господин Правдин, да вы уж написали!
Прочтите вслух.

Ренар

Мой в этом деле праф.

Правдин

Позвольте прежде, граф,
Чтобы сюда купец был призван Богатонов,
Произведя ему допрос,
Уверитесь, как первый лжив донос.

Ренар

Мой просит государь. Мой не знаваль законов.

Министр

Великий Петр сказал, что все должны их знать.
Он исключения не сделал для баронов,

Тут Богатонова министр велел призвать,
Который, ничего не зная,
За ерофеичем спокойно заседал
И третью чарочку капустой заедал.
Как будто казни ожидая,
Вошел он в кабинет
И уронил картуз со страху на паркет,
Дрожа всем телом.

Правдин

Не правда ли, что я один лишь раз
С бароном виделся у вас?

Богатонов

Когда вы, например, пришли ко мне за делом?
Так точно. Образ снять я со стены готов!

Правдин

Что вам сказал тогда я об окладе?

Богатонов

Я точно не упомню слов.
Пусть места мне не будет в аде,
Коли солгу,
Но сколько вспомнить я могу,
Отеческий совет вы дали,
Чтоб более добра я ближнему творил.
Кажись, что вы, барон, им что-то тут сказали.

Правдин

Что я еще о вере говорил?

Богатонов

Готов я, например, сквозь землю провалиться,
Ни слова более от вас я не слыхал.
Я присягну.

Ренар

Не правду сказыв_а_л.


Богатонов

Вот на! Хоть побожиться.
Обманщиком я сроду не бывал.

Правдин

Полковник Остряков дал после свадьбы бал.
Там виделся еще я раз с бароном,
Но более нигде мне не встречался он.

Министр

Что скажете, барон?

Он утвердительным ответствовал поклоном.

Правдин

Барон в другом доносе прав:
У Острякова точно, граф,
О вас судил я слишком смело,
Корыстина вы защищали дело,
И я рассержен был...

Министр

И поделом.
Сначала долго заблуждался,
Но всё загладил я потом,
В делах лишь тот не ошибался,
Кто вовсе с ними не знаком.
Второй донос я у себя оставлю
В воспоминание, что ошибался я,
А первый в суд сегодня же отправлю.
Барон! Вина тут не моя.

НОВАЯ БЕДА

Так кончив дело об окладе,
Обласканный министром, к дяде
Правдин поехал на обед,
Не думая нимало,
Какое новое его там горе ждало.
У всех почти людей при виде бед,
Которых сами не боятся,
Во глубине души охота есть смеяться,
А между тем у них премрачное лицо.
Всё это испытал, квартальный над собою,
Когда Андрей Ильич, простясь с детьми, с женою,
У дома своего, без чувства, на крыльцо
Упал. Вокруг него квартальный суетился,
Ругая непроворных слуг.
"Меня ведут в тюрьму, мой друг! -
Сказал Андрей Ильич, с слезами обнимая
Племянника. - Всех участь ждет такая
Бесстыдина порук.
Я при займе его однажды поручился.
Ты знаешь, как он жил. Он вовсе разорился.
Сто тысяч за него я должен заплатить!..
Недолго мне осталось жить!
Что будет с дочерьми и с бедною женою!
Поди, Модест, как можешь, утешай:
Они в отчаяньи. Поди скорей! Прощай".
С растерзанной душою
Правдин глядел вослед ему,
И в сердце положил: я за него в тюрьму!

ПОСЛЕДНИЕ СРЕДСТВА

Правдин весь день и часто ночь трудился,
Всё продал, что имел, в аренду отдал дом
И к дяде на жилой чердак переселился.
Чердак тот сходен был с известным огурцом,
Который в Риме рос. _За нужду_ можно было
В него _двоим_, согнувшись, _влезть_,
_И то ни стать, ни сесть_. {*} {* Крылов.}
Однообразно и уныло
Шел день за днем в семье Андрея Ильича.
В тюрьме свидания несчастных утешали.
Соседки Правдина давно уж примечали,
Что в верхней комнате всю ночь горит свеча,
И в чернокнижники Модеста записали.
Но несмотря на то, что часто черный змей,
Когда светало,
Таскал к нему мешки серебряных рублей,
На выкуп старика всё суммы не ставало.
В типографических станках
Опять готовился прекрасный альманах.
Программа нового журнала
Пред новым годом вышла в свет.
Груздь был любимейший прозаик и поэт,
Посыпались на Груздь подписчики сначала,
Как на Данаю дождь. Но, к довершенью бед,
Вдруг занемог и слег в постель издатель.
Помог в такой беде приятель:
Резнов издание журнала поддержал;
И долго слух с тех пор по городу носился,
Что Груздь забыл писать, что Груздь ума лишился,
И Правдина журнал упал.
Волнуемый толпой печальных дум,
Он стал задумчив и угрюм;
Его приметно силы
Слабели с каждым днем,
Он быстро шел к дверям могилы, -
Был сходен с брошенным проезжими огнем,
Который пламенел в бореньи с зимней вьюгой.
Тогда лишь услаждал он горечь бытия,
Когда летел мечтой в волшебные края,
Где жизни спутницей и нежною подругой
Он милую свою Надежду называл.
Какую в сердце жизнь вливал
Ее прелестный взор, исполненный участья!
Тогда все горести, несчастья,
Весь мир счастливец забывал.

НЕЖДАННЫЙ ГОСТЬ

Настала наконец суббота роковая.
Правдин, жестокую борьбу в душе скрывая,
Измучен ею, утомлен,
На жертву тайную и тяжкую решился.
Мысль, что старик Правдин в тюрьме еще томился,
Преодолела всё. К Надежде пишет он.
Холодный пот с лица его катился.

"Решась писать к вам в первый раз,
Уверен я, что тем не оскорблю вас:
Я принужден к тому, я должен изъясниться.
Не стану тратить слов, -
Для счастья вашего я жизнь отдать готов!
И с вами должен разлучиться.
Прощаюсь навсегда с любимою мечтой!
Я жизни путь пройду не с той,
Которую мне сердце указало.
Решился я! Во что бы то ни стало
Я счастья моего ценой
Куплю для старика свободу и покой.
Казаться буду я веселым и спокойным,
И не узнает он, как жертва мне тяжка,
Пусть я умру, любви его достойным!
Уже принадлежит другой моя рука".

В глубокое унынье погружен,
Письмо уж запечатал он.
Карета к дому подъезжает;
Вот кто-то говорит с Андреем на крыльце,
И вдруг с восторгом на лице
Мечинский в комнату влетает!..
Писали много мы уж на своем веку,
Изображали мы и радость, и тоску,
Отчаянье, надежду, ожиданья,
Шум городов и тишину полей.
Всему и всем от нас достались описанья!
По наших двух друзей нежданный миг свиданья
Не описать! Сули хоть миллион рублей!

НОВОСТЬ

Мы для того пустились рассуждать,
Чтоб досыта друзьям наговориться дать.
Мечинский наконец решась проститься с другом,
Уж подошел к дверям, как вдруг - налево кругом.

Мечинский

Еще тебе забыл сказать, что я женат.

Правдин

Ты шутишь?

Мечинский

Право, нет.

Правдин

Позволь поздравить, брат!
Я рад сердечно.
А Софью позабыл?

Мечинский

Я всей душой ее любил.
Да что ж, не горевать же вечно.
Сначала я скучал, а после рассудил,
Что я всю жизнь хоть протоскую,
Не ворочу ее!.. Я полюбил другую.
В уездном городке,
Куда меня послали,
У городничего мы часто танцевали,
И вскоре у меня явилось на руке
Кольцо. Я действовал решительно и смело:
Как раз к венцу - и в шляпе дело!
Однако ж ночь давно, уж время ехать мне,
Пора подумать и о сне.
Смотри же, завтра ты приди ко мне пораньше,
И мы тебя представим капитанше.

УГОЩЕНИЕ

Сидя с женой за чаем, капитан
Персидский пробовал кальян.
Когда вошел Правдин и, вдруг взглянув на друга,
Подумал, что пред ним иль шах, или султан:
Ковры пленяли взор, и, в виде полукруга,
Восточный блещущий диван
Под шелковым навесом, с бахромою,
Манил и к неге и к покою.
Курильницы стояли по углам,
Наполнен воздух был азийским ароматом;
Хозяин же таким украшен был халатом,
Какого шах не носит сам.
Не прежде как в часу десятом

Мечинский друга отпустил,
И прямо уж его по-русски угостил:
За тостом тост! С полдюжины бутылок
В теченье дня он с другом осушил.
Правдин уж стал просить носилок,
И был помилован, и то с большим трудом.
Замученный шампанским и токаем,
Всю ночь он спал железным сном.
Когда же поутру, за чаем,
С домашними в гостиной он сидел,
Вдруг въехавших на двор стук дрожек загремел,
И кто ж на них? Легко воображаем
И радость, и восторг, и прыганье, и крик:
Слез с дрожек - верить ли глазам? - Правдин старик!
И на картину мы завесу опускаем:
Наш в живописи дар, ей-богу, невелик.

Весь долг за старика внес тайно до полушки
Мечинский. Возвратясь домой,
Надел халат любимый свой,
И мягче сделались диванные подушки,
Вкусней душистый чай, табачный даже дым
Ему казался ароматней.
Что сердцу может быть, он размышлял, приятней
Добра, которое мы сделали другим!
"Что так сегодня, Саша, весел?" -
Жена спросила у него.
"Так, друг мой, ничего.
Обнову я купил: три пары модных кресел".

ТОЛКИ

Раз у Бесстыдина Хитрецкий за бутылкой
Бургонского сидел и сказывал ему,
Что Правдина едва не заперли в тюрьму,
Что расплатился он бы ссылкой,
Что дело уж вошло в Совет,
Но манифест помог.
"Помилуйте! Нет, нет! -
Прервал Резнов. - Я вас уверить смею,
Что он
Оправдан был, а не прощен.
Подробно рассказать вам дела не умею,
Хотя и доставал тайком, через писцов,
Записку краткую в четыреста листов.
Но знаю верно то, что Правдину на шею
Недавно дан был крест по милости царя,
Дойдет - того смотри - до статс-секретаря!
И как в раю живет с Надеждою своею!"
- "Всё это слышал я не так", -
Хитрецкий возразил с язвительной улыбкой
И, шеей наклоняся гибкой,
Поднес Бесстыдину французский свой табак.

Дальнейших сведений мы не могли собрать
Для повести, и сплетницы-старухи
Свободно могут разглашать
О Правдине невыгодные слухи.
Он много уж терпел! Так, видно, на роду
Ему написано. Того гляди, беду
Опять он наживет. Старинным талисманом,
Терпением, от зла себя он оградит.
Слуга Андрей недаром же твердит:
"Терпи казак, и будешь атаманом".

скачать стихотворение